Швецова Л. Белый и Есенин // Андрей Белый. Проблемы творчества. М., 1988. С. 408-409:

 

К тому же Белый опирался в ней на антропософию Р. Штейнера, идеалистически толковавшую происхождение человека: ...люди нисходят из мыслей духовных: влучаются в тело; пронесшие крест воплощений (Начала, Архангелы, Ангелы) духи.

Зовут Божество.

И оно наклоняется к миру: спускается в круг Элогимов, соединяя его; соединение Элогимов, единство сознанья его, есть божественный отблеск на нем; ему имя Ягве-Элогим (...) Ягве, нисходящий на землю: то Я человека[1].

Эта поэтическая фантазия проиллюстрирована рисунком Андрея Белого в частично сохранившемся первом варианте работы К звуку слов (ГБЛ, ф. 25,3.12, л. 9); на листе (карандашом) изображены ангелы, одушевляющие людей (посредством звездных лучей), а справа нарисован старик (образ библейского патриарха) в царственном головном уборе (в профиль и анфас); от простертых в стороны рук его отделяются звезды.

Белому, видимо, удалось на время увлечь антропософскими фантазиями Есенина, и он создал на темы их стихотворение:

Под красным вязом крыльцо и двор,
Луна над крышей, как злат бугор.

На синих окнах накапан лик:
Бредет по туче седой Старик.

Он смуглой горстью меж тихих древ
Бросает звезды озимый сев.

Взрастает нива, и зерна душ
Со звоном неба спадают в глушь.

(I, 120)

В первоначальной редакции (во втором сборнике Скифов) стихотворение состояло из шестнадцати двустиший (т. е. было вдвое длиннее окончательного варианта).

Работа Белого о звуке начинаемся с экскурса в отдаленную эпоху, с гипотезы о происхождении нашей планеты: Некогда не было злаков, Земель, ни кремней, ни гранитов; было пламенное... Все полевые цветы по белому напоминания об огнях безграничной, космической сферы; все слова напоминанья о звуке старинного смысла[2].

К отдаленному времени обращена и мысль Есенина в стихотворении Под красным вязом...:

Я помню время, оно, как звук,
Стучало клювом в древесный сук.

Я был во злаке, но костный ум
Уж верил в поле и водный шум.

Метафору костный ум (как и все стихотворение) комментаторы шеститомного собрания сочинений Есенина возводят к статье Белого Жезл Аарона. Однако здесь явственно ощутима связь с Глоссолалией: Жесты юные звуки еще не сложившихся мыслей, заложенных в теле моем; во всем теле моем произойдет то же самое с течением времени <...> что происходит пока в одном месте тела: под лобною костью[3].

Следующие строки того же стихотворения Есенина явно подсказаны беседами с автором работы о звуке; они не случайно приведены в Глоссолалии:

Рудою солнца посеян свет,
Для вечной правды названья нет.

Считает время песок мечты,
Но новых зерен прибавил ты...

На крепких сгибах воздетых рук
Возводит церкви строитель звук.

Сергей Есенин[4]

Последнее двустишие навеяно рассказом Белого об эвритмистках танцовщицах звука в антропософском центре в Дорнахе (где поэт провел несколько лет). В книге Глоссолалия изображается фигура танцовщицы, положения рук которой как бы воспроизводят движения струи воздуха в гортани при произнесении того или иного звука. Заключительное есенинское двустишие цитируется и на последней странице книги.



[1] Глоссолалия. Берлин, 1922. С. 9-10.
[2] Там же. С. 12.
[3] Там же. С. 16-17.
[4] Там же. С. 20-21. Стихотворение Есенина впервые Скифы, ΙΙ, с. 165 без посвящения; в подготовленном к печати в 1918 г. сб. Голубень (РГАЛИ) стихотворение Под красным вязом было сокращено и посвящение А. Белому зачеркнуто автором.

========

(ср. про слово "руда" в Гл.)